В моём жилище провода и электро устройства оккупировали стены — словно армия миниатюрных захватчиков. Удлинители, фильтры, умные розетки… Они оплели комнату, превратив её в настоящий лабиринт электричества. Сосед, увидев это, с усмешкой бросил: «У тебя тут дом на проводке!» Тогда я лишь отмахнулся и рассмеялся. Но теперь смех будто застрял где-то глубоко внутри, сменившись странным предчувствием.
Тишина ночи была нарушена странным сиянием. Я проснулся от едва уловимого света — умная розетка у кровати излучала бледное синее свечение. Оно напоминало отблески старого кинопроектора, но было гораздо загадочнее. Свет словно жил собственной жизнью: внутри него что-то шевелилось, складываясь в причудливые образы, будто кадры забытого фильма.
Передо мной развернулась картина чужой комнаты. Обои, мебель, тяжёлые шторы — всё было незнакомым, чужим. За окном царила летняя ночь, тёмная и загадочная. На постели лежала женщина. Её волосы разметались по подушке, словно тёмные реки, а простыня сбилась к талии, обнажая очертания тела. В полумраке её кожа казалась почти прозрачной, словно тонкий слой тумана. В этом образе не было пошлости или грубости — лишь невыразимое притяжение, как к теплу после промозглой мартовской стужи.
Я чётко осознавал: я никогда не был в этой комнате. И всё же… Я знал её до последнего угла. Я мог представить, как скрипит половица у окна, как пахнет простыня — солнцем и её телом. Эти воспоминания были чужими, но в то же время будто моими…
В синем свете розетки силуэт женщины то приближался, то отдалялся, словно балансируя на грани сна и яви. Она протягивала руку к кому-то за кадром — к кому-то, кем я, кажется, когда-то был. Её движения были плавными, почти гипнотическими.
Сцена не превращалась в пошлый спектакль, но от этого сердце щемило ещё сильнее. Простыня медленно сползала, обнажая линию бедра — так соблазнительно и в то же время без намёка на вульгарность. Пальцы скользили по чьей-то щеке, а в зеркале отражались двое, слившиеся в тёмный силуэт.
Я ловил себя на том, что дышу в такт этим двоим. Моя ладонь невольно сжимала одеяло, будто пытаясь ощутить прикосновение той женщины. Мир вокруг словно растворился, оставив лишь этот странный, завораживающий спектакль.
Вдруг женщина резко повернулась лицом — прямо ко мне, в мою ночь. В её глазах отражался синий огонёк моей розетки. Губы дрогнули, и она произнесла тихим, почти призрачным голосом:
— Ты опять опоздал. Ложишься спать в одном времени, просыпаешься в другом. Когда-нибудь успеешь вовремя?
Картинка дёрнулась, словно оборванная киноплёнка, и на стене вновь осталась лишь розетка. Я взглянул на телефон — сначала три часа, потом пять, затем семь. Казалось, прошло всего пара минут, но пока я был погружён в это «кино», ночь незаметно сменилась утром.
Я выдернул вилку ноутбука из розетки — синий свет исчез, оставив лишь обычный белый пластик. Марусю на тумбочке я ночью не включал — в логах не было ни одной команды, ни единого «расскажи сказку на ночь».
Старики говорили: «Не суйся туда, где проводка помнит больше, чем ты». Теперь я понимаю, что они имели в виду. Иногда розетка даёт не заряд, а сказку на ночь — из той жизни, которую ты уже однажды прожил… но так и не успел как следует.
Так что же это было? Просто сон, рождённый нервным напряжением, или мой дом действительно хранит в себе воспоминания о прошлых жизнях? Может, эти провода — нити, связывающие меня с другими мирами, другими временами?..
