Детские ступни на морозном стекле окна
Я проснулся от тишины — такой густой и тяжёлой, что она давила на уши сильнее любого шума.
За окном стояла студёная зимняя ночь, луна разливала по заснеженной улице бледный, почти больничный свет.
Вставать не хотелось, но что‑то настойчиво тянуло к окну.
Я поднялся, подошёл ближе — и замер.
На заиндевевшем стекле проступали тонкие, чёткие линии, словно по нему провели невидимыми пальцами.
Узоры складывались в цепочку маленьких следов — аккуратных, как детские ступни.
Они начинались у подоконника и тянулись вверх, к самой раме, туда, где уже не на что было опереться.
Как будто кто‑то прошёлся по стеклу, не касаясь пола.
Я осторожно провёл рукой по холодному стеклу.
Следы исчезли, растаяли в ровном слое инея — будто их и не было.
Я уже хотел выдохнуть, но, обернувшись, увидел на полу тонкую белую полоску инея.
От окна к печи тянулась такая же цепочка маленьких отпечатков — будто кто‑то босиком прошёл по половицам, не оставляя ни звука, только холод.
Сердце забилось чаще.
Я прислушался: дом дышал своей обычной ночной жизнью — потрескивали брёвна, в печи переворачивались угли, где‑то в углу тикали часы.
Но под всем этим ощущалось ещё одно дыхание, чужое, осторожное, совсем рядом.
Я тихо вернулся в постель, накрылся одеялом до подбородка и лежал с открытыми глазами, слушая, как тишина медленно наполняет комнату.
А утром не осталось ни следов на полу, ни инея — только привычные морозные узоры на стекле и лёгкий запах зимнего ветра в комнате, как после того, как кто‑то тихо приоткрыл дверь… и так же тихо ушёл.
