Интернет в мой дом провела покойная монашка — хотя сама она отошла в мир иной почти семьдесят лет назад. Каждый раз, когда я включаю роутер, комнату окутывает запах расплавленного воска и старых рассохшихся досок, будто кто-то только что задул свечу и беззвучно скользнул в угол, склонив голову в безмолвной молитве.
Дом стоит на отшибе северной деревни — за мутной лентой реки простирается чёрный, будто вырубленный из камня лес, а ветер здесь поёт древние, тревожные песни. Днём я пишу мистические истории, благодарный, что на краю карты связь держится на сорока мегабитах. Но ночью остаётся лишь монотонный треск дров в печке, холодный отблеск монитора — и одинокий индикатор роутера, мигающий, как чужой, нечеловеческий глаз во тьме.
Странности начали проявляться в первую же ночь. Стоило мне войти в веб-интерфейс роутера, как свет в комнате начинал мелко, почти неуловимо дрожать, строки текста на экране расплывались, словно растекающаяся акварель, а из-за стены доносился шёпот — тягучий, распевный, как на старинных церковных записях. Казалось, невидимые губы шептали молитвы, обращаясь к силам, о которых я не смел и помыслить.
На третий день я обнаружил в пыльном шкафу выцветшую фотографию. На ней — строгая женщина в чёрном, с тонким, почти аскетичным лицом, взгляд устремлён мимо объектива, будто сквозь время. На обратной стороне карандашом выведено:
«Матушка Агафья. Жила без электричества. Умерла при свече, 1953».
Ниже, другим, торопливым почерком приписано:
«С тех пор в доме зеркала не держим и свет лишний раз не трогаем».
Вечером я расставил все точки. Перед старинной иконой я водрузил толстую церковную свечу, зажёг её — и только потом включил роутер. Дрожание света прекратилось, интернет заработал гладко, будто я переместился в шумный мегаполис.
Но порой, когда я проверяю список подключённых устройств, в списке ночами возникает новая запись — безымянная, с набором искажённых, нечитаемых символов. И тогда я убеждаю себя, что это просто сбой системы. Или… что матушка Агафья просто читает мои тексты по-своему — при своём вечном, неугасимом огне.